Какие-то проценты?!
87%
И здесь проценты (%)
85%
% % %
20%

Забавы ради

Мне грех как хочется смеяться,
Завидев Плачущих детей.
В последний путь что провожают
Рожок, лежащий поперёк путей.

Я со смеху валяюсь на полу,
Когда вдруг вижу бой
Прекрасный, правда лишь в моем бреду.
Дуэт мизинца с тумбочкой.

Бывает кто-то не нашёл носок,
Бывает наступил на свой шнурок,
Бывает в чашку чая соль зальёт иной,
Бывает гены подвели, не вышел головой
Бывает слышишь звон колоколов
А это шизофреник вдруг попал в улов

А самое смешное было как-то раз со мной
Когда завидев лик в ночи
Вдруг ринулся в объятья с криком: здравствуй!
Не верьте люди полутёмным братьям
Они лишь притворяются родными

Меня пронизывает дрожь
Завидев Брегеля, Кандинского, Дега.
И к ночи не уснёшь.
И помнишь зов их навсегда.

Мне страшно от того что стар.
Пусть нет седых волос, бумажных,
Зато есть 10 долгих лет.
Порог, который не осилил каждый.

Как не смешно мне это признавать,
Но больше всех меня пугает жизнь
С пустой, бессмысленной кокеткой.
В каморке клерком быть, да позабыть о сне.
О стену биться с мыслью «где я?»

Уклад земских забот хотел бы пошатнуть.
Воспрянуть только б на мгновение.
А следом броситься в пикет
Последний на мой век?
Нет, предпоследний.

Я слышал краем уха,
Возможно даже краем края уха,
Что ждёт нас после смерти райский сад
Или разврат, хотя скорее может только ад.

Мне дико хочется, поверь,
Сбежать на острова,
Спустить швартовы, плыть же в даль,
Лежать, смотреть на паруса,
Купить своей старушке шаль.

Мне страшно…
Хотя по правде
Я выдумал все фобии свои,
Лишь для того чтоб, понапрасну
Пустые строки не были в пыли.

Виновато улыбнулся

Я помню праздник, вечеринку, были гости
Все как в шаблонных фильмах:
Девушки, еда, напитки,
Немного музыки и слов попытки.

Мы ели, пили, время проводили,
Мы много пили…
Дальше мы любили,
Затем бранили, утро позабыли.

Проснулись. На дворе смеркает.
Лучи последние хватали, отпускали.
Глаза от глаз другого уводили,
Стыдили, лили, от давления запили.
И так день ото дня мы в снах забытых
Трезвели, пили, пили, не любили.

Я помню часть лишь своих снов.
Или реалий?
Гореть ли мне в аду за эти наваждения?
Или в психушке место мне…
Ну хватит! Сон уж отпусти.
Проснись! Забудь сомнения.
Откуда злобы столько? Руки все в крови?!

Сиалия вдруг в форточку влетев,
Вскружила голову
И со свистом в стену.
Душа на небеса, а тело нам, живым.

Сей знак был истолкован
В комнате соседней.
Ступил порог и побледнел.
Ещё чуть-чуть и визгом бы запел.

Ковёр весь кровью был залит,
А на ковре она… лежит, не спит.
Последнее тепло тела испускает.
И взгляд мой замирает, разум восхищает, гнев же затихает.

Как альтруистичны мы,
Когда нет жизни в нас.
Все дарим, раздаём.
Обратно больше ничего мы не возьмём.

И так на этой ноте философства
Втянул дымок, залил портвейн,
Взглянул ещё раз на неё.
Всего лишь любопытство!?
Ну и за занавес к прожекторам, к толпе, к авиациям возможным.
Заждались там внизу меня.

Конечно же с седьмого не увидишь,
Но публика ликует, просит спеть на бис.
Набравшись храбрости и сделав лишь один шажок,
Театром этим прогремлю возможно не на век,
Но на неделю в новостях уж точно.

Мой сюжет таков

Вот именины, чьи не знаю я.
Меж двух тисков зажат.
Я презираю вас друзья,
За смех пустой и языков раскат.

Теперь вы ненавидите меня но я ручаюсь,
Что последующей минутой
Снова примите мои края.

Ведь вы такие!
«Скользкие на подъем и спуск».
Вы все глухие!
Я предвещаю травмы хруст.

И жаждите надеть очки искрящие,

Чтоб видеть только в розовом все свете.
И в уши, чтоб вливали вам эпитеты парящие.
Вон ваше будущее. Обратитесь к Свете.

Да, я соврал…
На счет любви, на счет тисков.
Я сам сюда на именины пришагал,
Как только ветер мне донес пьянящий зов.

Возможно не виновны.
Я не знаю.
Возможно бредни автора,
Лишь рифмы так слагают.

Ты не робей. Давай же! Лей! Еще, еще!
Хочу забыть свой голос, воробья споить.
Смешаться в вашей гуще.
Утром буду я себя лечить.

Ведь вы заразны.
Вам лишь подавай бумажки, брюлики
Распутных девушек, да тропики.
Очнись же ты!

Не забывай и лей! Лей, не заслоняй!

Не порть весь этот антураж.
Наш боженька сегодня свел всех вместе.
Возможно это лишь мираж,
Возможно просто мы начинка в тесте.

Ооо честный спирт,
И только ты здесь чист.
Для нас всегда ты дефицит,
И все же тот еще садист.

Опустошаешь ты себя до дна.
Поверь, Я слишком туго сшит.
Раздень же догола меня.
Ох, с форточки уже сквозит.

Так полутрезвый, полупьяный,
Я корчаюсь* в чужой среде.
В чужих стенах, лишь для забавы.
Хотя бы не в чужой душе.

Дикое ничего...

Моё богатство — это недостаток-
Чрезмерная любовь к себе,
Гордыня — мой порок.
Твоё богатство — это сущий беспорядок
Все время выдавать за творческий предлог.

Мы не сойдёмся в жизни этой, не проси!
Наш купидон — пьянчуга, вздорный Бабник.

В который раз я перед сном, уткнувшись в твою спину,
Пытаюсь дотянуться до тебя,
Обнять, утешить, ублажить
Счастливым будущим, которое не сбыть
В ломбарде не продать и перекупщиками не сдать.
Бесценно, все твердят.
Брехня! Два пенса! В шею надо гнать.

Я делаю глубокий вздох
И вспоминаю наши ссоры, сыры, боры
Еще немного погодя, я слышу выдох.
Ты устала от меня?

Итак, допустим, с неба свалится енот.
Совсем не тот, другой енот.
Допустим, даже это не енот,
А просто так судьбы водоворот

Ты помнишь, как мы встретились тогда?
По — Чеховски, в круговороте дня.
Ни бабочек ни взгляда, что таит любовь.
Нас захватила ненависть! И подтолкнула к поцелуям, вновь и вновь.

Но все проходит,
Как и дождь пройдет.
Природа так устроена,
А Фрейд, дурак, подлил масла.

И Битые тарелки позабудем.
Как ни старались твои вилки, раны заживут.
Ну, а пока хожу я в худи
И в спаржу одинокую гляжу на блюде.

Она

И так, ты хочешь отдалиться?
Ну нет, лишь с эпитафией уйдешь в закат.
Хочешь со мной проститься
И просишь так меня простить тебя?

Поверь мне, фраер, без прикрас,
Жизнь твою давно познала.
Ты — ловелас, ты любишь нас,
Но этого мне мало.

Бесцеремонна ты в своей стихии, дура,
Разочарован в серой жизни, я дурак,
И, как в рассказе небывалом,
Сошлись два лба, два дурака, два беспросветных олуха.

Вот так, пойдя ва банк,
Укутавшись в постели ото всех,
Он и она в последний раз воспели
Недурственный порочный грех.

А расставались просто,
Без угрюмых лиц.
Да и забыли быстро,
Нет уж тех обид.

Со временем, найдя себя в других руках,
Они по новому на всех парах,
Вновь встретились, стали парами дружить.
И дети, от чужих людей сошлись друг с другом.

Они любили, даже после стольких лет
И, умирая оставались друг для друга,
Ни человеком позабытых лет,
А другом, тянущим от рук костлявых смерти.

И век пропет, и чай допит,
И глаз рассказчика одной большой дугой набит,
Надгробный залп, сыра земля,
Он и она остались друг для друга… навсегда

Девушка в желтом.

Больше всего мы влюбляемся
В запах, движения, мимику.
Вскользь мы встречаем, обманемся,
Девушку с страстным затылком.

День ото дня притворяемся,
Что не нарочно встречаемся.
Шею сворачиваем, чванимся.
Все это импульсы явные.

Но до последнего верим мы
И продолжаем надеяться.
Ещё хоть раз бы нам встретиться.
Всего лишь раз бы обмолвиться

И наконец мы решаемся.
Вновь неслучайно случайно пытаемся
Встретиться, чтобы поверить в судьбу.

Так шансы с неба не валятся.
Исповедь не замолит всех грехов.
Этак в театрах играется,
Бог только в фильмах на зов откликается.

С новой неделей все рушится
Жизнь не жалеет задумчивых.
Мимо проходят секунду так,
А вместе с ними и музы. Просак!

Дальше как по накатанной.

Голову ломаем, локти сгрызаем.
Привет! Как дела? В голове прогоняем.
Ну а потом понимаем,
Что так, пустые легенды слагаем.

Лишь не забыть её джемпер
Желтый как солнце палящее,
Желтый как что-то искрящее,
Желтый как цвет кожуры.

Этот лимонный становится
Очерком бегло написанным.
Ну а затем этот цвет поглощает все,
Запах, улыбку и щиколотки.
Бережно мозг очищается,
В спящий режим облачается,
Желтым все заливается –
Нет больше в сердце огней.

А под конец нету девушки.
Вспомнить уже не случается.
Есть только цветовосприятие,
И пустоты лишь объятие.

Не придумал еще название.

Возможно, когда-нибудь я найду дорогу домой,
Танцуя, чтобы забыть наперебой,
Искрясь, чтобы зажечь мир вокруг себя
Трясясь, да бы отбросить с тела бред чужой

Как в песнях Земфиры,
Я буду куда-то плыть
И так же я кем-то буду все время слыть

Так не обвенчанный с «миром»
Буду дрожать как лист.
Склоняясь от ветра то к одним, то к другим – Вот артист.

Пытаясь найти свой мотив, лень добить,
Средь горных развалин немного сострить.
Из такта я вырваться смехом пытаюсь
И давеча в небо смотрю, расплываюсь.

Испорченная гайка

Встречал он сотню бед на дню
И величал прекрасную байду
В нем всё росли противоречья
Без устали пытались все завлечь его.
То был главой, то был без головы,
То продавал fail brand, и получал звезды´.
Один момент держал он курс на белый дом.
На нем свет клином не сошелся, – вот дурдом.
Услышал как-то он из зазеркалья
Раскуренный бесстрашный голос Дона*
Того, что создавал рекламы для людей:
Специально оказаться в нужном месте в нужный час,
Так подшутить над богом не получится у нас
В том нужном месте, если цель оправдывает средства,
Быть материально надо каждый час.
И рот разинув, бросился в рекламу,
Клепал он пикчи, сайты рисовал,
И малость в копирайтинг забредал.
Закончилось все плохо, во дела!
Кажись реклама людям не нужна
Клиент, вставляя пять своих копеек,
Запихивал всю сотню баксов.
Хочу, чтоб так. А это там вот так.
Чтоб этой формы. Цвет не тот.
Хочу побольше разных…
Плохой рекламщик, что сказать,
Не смог он не добрать, не перебрать,
Не гнул свою он линию, простак.
Учтив был с каждым — в этом был просак.
Увы, ирония судьбы здесь в том,
Что он в рекламе преуспел,
Не преуспел лишь в том, что невзлюбил рекламных зазывал–
И не такое он переживал.
А дальше только хуже все пошло.
Верстал коды, не помышляв о будущем.
Сверстать мечту боялся он без помощи.
Но как-то раз, проснувшись ото сна,
Таблица в личном доступе была дана
– Ах, Менделеев, ты не врал.
В ней кроются ответы – это ведь астрал
Устал корпеть над тем, что приносило исступление.
Не искупление, нет, один лишь гнев и постоянные сомненья.
Одна лишь мысль – пару слов
И понял он какой поймал улов.
Лишь допустив, что время нелинейно
И заглянув, за занавес часов. Увидеть можно свет бесперебойный
И несколько своих шагов.
И все же, не увидеть то, что важно сердцу
Ту дату, что решит или лишит…

Как снег на голову

Любовь решает в этой жизни все­ Попал я в такт
Сыграл пока лишь в первой я октаве – Это ведь пустяк

Ключ поворачивать скрипичный и басовый,
И пальцам оставлять вести обе руки
Нужно играть,
Не опуская головы,
Глядя лишь в омут её нот,
Перебирать октавы.
А следом можно
Напевать вокалы, наливать бокалы,
Да напиваться от накала.

С ней мы задыхались от кислорода

Абсурдная девушка греет виски,
Возможно, вскипят в этом чане мозги.
Боль сожаления, микс из тоски
Распался на атомы, а ей хоть бы хны.
В упор не услышит она, что твердят,
и эхо вдогонку: «Паттерная мать!»
Прочтёт в газетенке, пролистает журнал,
зажмёт ctrl copy и снова в аврал.

Я встал на обочину. Солнце печет.
Любуюсь прохожим, что брак заберёт.
Там счастье с несчастьем создали коктейль,
Там нечто двойное — бессрочно теперь.

Нежданный, негаданный вкус в них сокрыт,
Она — терпкий кофе, а он — колорит.
Панический вихрь, в дуэте искра.
Слились в танце двое — родилось дитя.

Под дулом пистолета выкладываю этот стих

Однажды я вспомню
И засмеюсь до слез,
Как был я беспечен ,
Танцуя под блюз .

Безудержно весел
Устал я от грёз
Нарвал орхидеи
А в голове SOS!

Ночь четверга бесится
Минула среда
Земля ещё вертится
А я уже без гроша

Нуждаться в очах твоих
Богом дано
Вкушать твои губы
Предписано, но…

Сижу на скамейке
В кромешной я тьме
Никак не увижу я

Твой облик во тьме

И все чего жажду –
Любим быть тобой.
Я вновь обезвожен,
А ты все тащишь за собой.